Анатолий Бредов был своим, мурманским: окончил здесь школу, с пятнадцати лет работал электриком на судоверфи. У него была бронь — специалистов флота на фронт не пускали, — но весной сорок второго он ушёл добровольцем и стал командиром пулемётного расчёта.
Одиннадцатого октября сорок четвёртого, в наступлении на Печенгу, его расчёт штурмовал высоту Придорожную. Бредов выдвинул пулемёт прямо в боевые порядки врага и кинжальным огнём выкосил около восьмидесяти солдат — но позицию засекли и обрушили на неё всё, что было. Вскоре в живых остались двое: сам Бредов и тяжело раненный наводчик Никита Ашурков. Кончились патроны, потом гранаты — осталось две. Кольцо егерей сжималось, врага хотели взять пулемётчиков живыми.
Тогда Ашурков поднялся в полный рост и метнул предпоследнюю гранату с криком «Русские в плен не сдаются!». Последняя осталась у Бредова. Они обнялись — и подорвали себя вместе с подступившими врагами. Вдохновлённый этим, полк поднялся в атаку и взял высоту.
Эта история должна была остаться сухой строкой в документах — «погибли в бою». Но случилось невероятное: Ашурков пережил взрыв в упор, и через пять дней его нашли живым. Именно его рассказ вернул последние минуты боя поминутно. Поэтому подвиг Бредова — не легенда, а задокументированный факт; Героя дали обоим.
Памятник ему поставили в пятьдесят восьмом — и поставили сами горожане: школьники и комсомольцы по выходным собирали металлолом и макулатуру, пока не набрали на три с половиной тонны бронзы. Скульпторы поймали тот самый миг решимости: горячая, напряжённая бронза живого человека — и под коленом грубый, холодный северный камень, как те сопки, где он принял последний бой. На открытии, девятого мая, первые цветы положила его мать.