Вокзал пережил вместе с городом всё. Первое, деревянное здание открыли в тридцать пятом — и оно чудом уцелело в войну, когда немецкая авиация почти дотла сожгла деревянный Мурманск. После войны для вокзала рисовали даже дворец со шпилем и красной звездой — парадные морские ворота Арктики, — но борьба с «архитектурными излишествами» оставила проект на бумаге. Нынешнее здание открыли в шестьдесят втором; при нём работал легендарный ресторан «Волна».
К столетию города, в две тысячи шестнадцатом, вокзал перестроили и открыли в нём пункт пропуска через границу. Теперь сюда заходят круизные гиганты длиной за триста метров — с тысячами пассажиров на борту, — а иностранцам дают семьдесят два часа без визы, чтобы сойти на берег.
Но настоящее сердце этого вокзала — другое. Отсюда уходит «Клавдия Еланская», последний пассажирский теплоход области. На Терском берегу нет дорог, и для поморских сёл, и для закрытого Островного — бывшей базы подводных лодок — это единственная связь с большой землёй.
А в дальних деревнях, вроде Сосновки, нет даже причала. Теплоход встаёт на рейде — иногда в трёх километрах от берега, — и пассажиры, вместе с детьми и стариками, продуктами и лекарствами, пересаживаются на маленькие моторные лодки прямо в открытом море, на ветру и качке. Так живут и сегодня.
Площадь у вокзала — сама как музей. У причала на вечной стоянке стоит первый в мире атомный ледокол «Ленин». Рядом — чёрный обелиск портовикам: его силуэт повторяет контур портового крана, склонившегося в поклоне тем, кто под бомбами разгружал арктические конвои. А над сквером взлетает парусник «Паруса мечты».
Вот таков этот вокзал: от одного причала — и роскошные лайнеры, и лодка-спасение для отрезанных от мира сёл. Живое сердце Арктики, где встречаются два её лица.